У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне в апреле 2026 года прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США. На фоне этих споров компания, разрабатывающая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств, опубликовала манифест из 22 пунктов, где изложила видение «новой эры сдерживания» на основе искусственного интеллекта.
Манифест был размещен 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать «началом формулирования теоретической основы» работы компании.
Основные тезисы манифеста Palantir
1. Авторитет Кремниевой долины, по мысли авторов, основан на поддержке государства, а потому инженерная элита технологического сектора якобы обязана участвовать в обороне страны.
2. Технологические лидеры призывают «восстать против тирании приложений». Авторы сомневаются, действительно ли смартфон стал высшим достижением цивилизации, и считают, что повседневные гаджеты могут сужать представление о возможностях технологий.
3. Бесплатных цифровых сервисов вроде электронной почты, по их мнению, недостаточно, чтобы оправдать культурный и политический упадок. Культура и ее элиты могут быть оправданы только тогда, когда обеспечивают экономический рост и безопасность общества.
4. Авторы утверждают, что «мягкая сила» и одна лишь моральная риторика уже не обеспечивают победу свободных и демократических обществ. В этом веке «жесткая сила», по их версии, будет строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос, согласно документу, состоит не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, говорится в тексте, не станут тратить время на публичные дискуссии о допустимости таких технологий, а просто перейдут к действиям.
6. Одно из самых спорных положений — предложение сделать военную службу всеобщей обязанностью. Авторы предлагают отказаться от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
7. В манифесте утверждается, что общество обязано предоставлять военнослужащим лучшее оружие и программное обеспечение. При этом, считают авторы, допустимо спорить о законности военных операций за рубежом, но поддержка отправленных в зону риска военных должна оставаться непоколебимой.
8–11. Несколько пунктов посвящены роли госслужащих и политиков. Авторы считают, что государственные служащие не обязаны быть «жрецами» общества, призывают к большей снисходительности к тем, кто идет в публичную политику, и критикуют тенденцию к «уничтожению» политических противников и публичному злорадству по этому поводу.
12. Отдельно заявляется, что «атомный век сдерживания» подходит к концу, и начинается новая эпоха, основанная на искусственном интеллекте.
13–14. В манифесте США описываются как страна, которая продвинула прогрессивные ценности больше, чем любая другая, и обеспечила почти столетие без прямого военного столкновения великих держав. По этой логике, несколько поколений людей не знали мировой войны благодаря американской мощи.
15. Авторы призывают пересмотреть послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Ослабление Германии называют чрезмерной реакцией, за которую сейчас якобы приходится платить Европе, а японский пацифизм, по их мнению, влияет на баланс сил в Азии.
16. В одном из пунктов защищаются предприниматели с масштабными техноамбиями и утверждается, что общество несправедливо высмеивает попытки таких фигур заниматься «большими проектами», а не только личным обогащением.
17. Кремниевой долине, по мысли авторов, следует активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, поскольку политики в США якобы уклоняются от реального решения этой проблемы.
18–19. В манифесте критикуется «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, из‑за которого талантливые люди, по мнению авторов, уходят из политики. Внимание также уделяется тому, что публичную осторожность и стремление «ничего лишнего не говорить» они называют разрушительными для политической дискуссии.
20. Отдельный пункт посвящен нетерпимости к религиозным убеждениям среди части элит. Авторы утверждают, что это показывает закрытый характер их политических проектов, несмотря на заявления об открытости и плюрализме.
21. Самый резонансный тезис касается «иерархии культур». В тексте говорится, что сейчас все культуры принято считать равными, а критика и оценочные суждения фактически запрещены. При этом утверждается, что одни культуры и субкультуры «совершали чудеса», а другие были посредственными или даже «регрессивными и вредными».
22. В заключительном пункте критикуется «пустой плюрализм». Авторы считают, что в США и на Западе десятилетиями избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остается неясным, что именно должно быть инклюзивным.
Споры вокруг ИИ и военных технологий
Значительная часть документа отсылает к актуальным дискуссиям о применении искусственного интеллекта в военной сфере. Там подчеркивается, что вопрос состоит не в самом факте создания оружия на основе ИИ, а в контроле над его разработкой. Авторы уверены, что противники США не станут откладывать работу над критически важными военными и разведывательными технологиями, тогда как демократические общества рискуют застрять в бесконечных публичных спорах.
Параллельно в манифесте проводится критика послевоенной политики в отношении Германии и Японии. Ослабление Германии называют «чрезмерной реакцией», за которую европейские страны, по мнению авторов, теперь платят высокую цену, а пацифистский курс Японии представляется фактором, изменяющим расстановку сил в азиатском регионе.
Реакция технологического сообщества и медиа
Публикация манифеста вызвала резонанс среди специалистов по технологиям, политиков и журналистов. Профильные зарубежные издания отметили широкий разброс тем — от призывов к участию Кремниевой долины в обороне США и идеи всеобщей воинской обязанности до рассуждений о превосходстве одних культур над другими.
Некоторые комментаторы обратили внимание именно на культурные и ценностные тезисы. Подчеркивается, что текст манифеста критикует культурную инклюзивность и плюрализм и перекликается с риторикой правых радикальных движений о «ценности западных культур».
Бельгийский философ, изучающий технологии и их влияние на общество, Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, в социальных сетях охарактеризовал документ как «пример технофашизма».
Глава международного расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт об «иерархии культур», отметил, что признание подобной иерархии де‑факто создает возможность применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его мнению, формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция при этом размывается.
Хиггинс также подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir продает программное обеспечение оборонным ведомствам и миграционным службам, и потому 22 пункта манифеста следует рассматривать не как отвлеченную философию, а как публичную идеологию компании, чья выручка напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Британские политики задумались о госконтрактах с Palantir
В Великобритании манифест также вызвал беспокойство. Ряд депутатов парламента усомнились в целесообразности масштабных государственных контрактов с Palantir. Компания уже получила заказы более чем на 500 миллионов фунтов, в том числе крупный контракт с Национальной службой здравоохранения (NHS) на сотни миллионов фунтов.
Один из депутатов назвал документ, поддерживающий идеи государственной слежки за гражданами с помощью ИИ и всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про киберполицейского, либо тревожной нарциссической тирадой». По его словам, идеологические установки манифеста выглядят опасными в сочетании с технологическими возможностями компании.
Представительница Лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «крайне тревожной». Она заявила, что Palantir «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны» и что, если компания пытается диктовать политический курс и влиять на распределение инвестиций, ее уже нельзя рассматривать как обычного поставщика ИТ‑решений.
