Потерянный бум: цена Urals резко упала
Кратковременный всплеск нефтяных доходов, который наблюдался после эскалации в регионе Ормузского пролива, исчерпал себя: к 26 июня цена сорта Urals опустилась до $44,96 за баррель. С начала июня марка подешевела примерно на 40%, а по сравнению с апрельскими пиковыми уровнями около $115 за баррель — в 2,5 раза.
Дальневосточный сорт ESPO торгуется дороже — около $61,27 за баррель — но и его котировки снизились примерно на 20% с начала июня и на 36% с начала мая, откатившись к значениям начала марта.
Экспорт и выручка падают
Несмотря на то что экспорт нефти растёт — до рекордных примерно 4,13 млн баррелей в сутки на фоне простоя некоторых НПЗ — выручка от экспорта заметно сократилась. Оценочно доходы упали примерно на треть по сравнению с маем и составляют около $1,9 млрд в неделю.
Последствия для бюджета
Падение нефтяных котировок усиливает фискальное давление. Средняя цена Urals за июнь оценивается примерно в $62 за баррель, тогда как в бюджете заложен показатель около $59 за баррель — текущие котировки заметно ниже этого уровня.
По предварительным расчётам, за январь–май нефтегазовые поступления в казну сократились примерно на 30%, а дефицит бюджета достиг порядка 6 трлн рублей. К концу июня оценочная «дыра» увеличилась до примерно 6,4 трлн рублей — это примерно вдвое больше запланированного на год показателя около 3,8 трлн рублей.
Резервы Фонда национального благосостояния (ликвидные активы) на 1 июня оценивались примерно в 3,4 трлн рублей. С начала года эти запасы сократились примерно на 600 млрд рублей и оказались почти втрое ниже довоенного уровня (около 8,8 трлн рублей в начале февраля 2022 года).
Для покрытия дефицита власти, по оценкам аналитиков, будут вынуждены повышать денежную массу. Власть также рассматривает меры по секвестру гражданских расходов и дополнительные заимствования на несколько триллионов рублей; после осенних выборов нельзя исключать и принятия непопулярных налоговых мер, в том числе целевых сборов на сверхдоходы.
В совокупности падение цен на нефть ставит под вопрос исполнение бюджетных планов и усиливает риски дальнейшего сокращения государственных резервов.
