Ормузский пролив под угрозой
События минувших выходных вокруг Ормузского пролива вновь показали, насколько неопределённым остаётся будущее одного из ключевых маршрутов транспортировки нефти и газа. Попытка возобновить судоходство обернулась сбоем: после короткого объявления об открытии прохода последовали новые ограничения и военные инциденты.
Иранские военные усилили контроль над проливом, заявив о его закрытии и обстреляв несколько судов, а моряков предупредили об опасности прохода. Спустя некоторое время Соединённые Штаты задержали иранское судно, следовавшее в обход объявленной блокады в иранский порт Бендер‑Аббас. По спутниковым данным днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых помех судоходству.
Фактическое закрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по территориям Ирана 28 февраля. С этого момента движение через Ормуз, по которому обычно проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановилось.
Быстрый и тяжёлый удар по мировому энергорынку
Последствия для энергетического рынка проявились незамедлительно. В Персидском заливе оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки. Производители были вынуждены останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьёзный ущерб экономике множества стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к краткосрочному дефициту поставок, но и к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре и к осложнению дипломатических отношений в регионе.
Как будет происходить восстановление
Вопрос о том, как именно отрасль будет выходить из кризиса и когда можно ожидать возвращения к довоенным объёмам операций, остаётся открытым.
Темпы восстановления зависят не только от исхода переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от множества практических факторов: логистики, доступности страхования для танкеров, стоимости фрахта и готовности судовладельцев брать на себя повышенные риски рейсов через Ормуз.
В первую очередь из Персидского залива начнут выходить застрявшие там примерно 260 судов с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основной объём этих партий, как ожидается, будет направлен в Азию: на этот регион традиционно приходится примерно 80% экспорта нефти из Персидского залива и около 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов в Персидский залив постепенно начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к крупнейшим погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и иракский нефтяной порт Басра.
Их первоочередной задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады практически не оставляют пространства для наращивания добычи до тех пор, пока экспорт не возобновится в значительных объёмах.
Даже после открытия пролива логистика танкерных перевозок будет сдерживать полномасштабное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются до двух месяцев и более.
Дополнительным фактором риска может стать нехватка танкеров: значительная часть флота задействована в перевозках нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, а такие рейсы длятся до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму пройдёт неравномерно и, по оценкам аналитиков, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутая взаимозависимость добычи и судоходства
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу НПЗ, остановленных в разгар боевых действий.
Этот процесс потребует тщательной координации: необходимо вернуть тысячи квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Темпы восстановления добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутый круг взаимозависимости между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений региона сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объёмам добычи приблизительно в течение двух недель. Для ещё одной трети месторождений потребуется до полутора месяцев при условии безопасной обстановки на морских путях и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся около 20% объектов, где добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, восстановлению мешают серьёзные технические проблемы: низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением. Для их устранения понадобятся многие месяцы дополнительных работ.
Долгосрочные потери инфраструктуры
Существенный ущерб нанесён крупным энергетическим объектам. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не смогут восстановить прежние объёмы добычи.
Длительный период сокращения поставок в перспективе может быть компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако подобные проекты потребуют не менее года и возможны только при устойчивой безопасности и сохранении мирного режима.
Когда очереди танкеров рассосутся, а добыча вернётся к более стабильным объёмам, Ирак и Кувейт планируют постепенно отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие приостанавливать поставки в случае неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Однако даже при наиболее благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек конфликта и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам операций в Ормузском проливе и в регионе в целом едва ли возможно в ближайшие годы.
